Статья УК: 

Стеч Людмила Олеговна

Стеч Людмила Олеговна родилась 11 августа 1988 года. Жительница Калининграда, получила среднее специальное образование, не замужем, имеет малолетнего ребёнка, ранее судима по ч. 3 ст. 30 и ч. 1 ст. 228.1 УК РФ (покушение на приобретение/хранение/изготовление наркотиков без цели сбыта), временно не работающая.

Приговорена 19 ноября 2020 года по ч. 2 ст. 205.2 (публичные призывы, оправдание или пропаганда терроризма с использованием сети Интернет) УК РФ к штрафу в размере 350 000 рублей. Приговор обжалован прокуратурой как слишком мягкий, она просит назначить Людмиле Стеч наказание в виде 5 лет 5 месяцев лишения свободы с отбыванием наказания в колонии общего режима.

Полное описание

Описание дела

Согласно приговору суда, в октябре 2019 года, зайдя в Интернет со своего мобильного телефона, Людмила Стеч сделала на своей странице «ВКонтакте» перепост публикации из группы «Народная Самооборона» о годовщине совершения Михаилом Жлобицким теракта в отношении сотрудников правоохранительных органов в г. Архангельске. Перепост на своей странице Стеч сопроводила комментарием, который, согласно приговору, содержит «психологические и лингвистические признаки оправдания совершенного террористического акта, пропаганды терроризма и идеологии насилия и призывов к осуществлению террористической деятельности».

Стеч полностью признала свою вину и раскаялась в содеянном. Помимо её признания основным доказательством её вины является заключение комплексной судебной психолого-лингвистической экспертизы, проведённой экспертом УФСБ.

Приговор вынесен 2-м Западным окружным военным судом под председательством судьи А.В. Краева.

Признаки политической мотивации

Экспертиза, положенная в основу приговора, имеет ряд процессуальных и сущностных недостатков.

С процессуальной точки зрения правильность её обозначения как «комплексной экспертизы» выглядит сомнительно.  Согласно ст. 201 УПК РФ комплексной является «судебная экспертиза, в производстве которой участвуют эксперты разных специальностей» и «в заключении экспертов, участвующих в производстве комплексной судебной экспертизы, указывается, какие исследования и в каком объеме провел каждый эксперт, какие факты он установил и к каким выводам пришел. Каждый эксперт, участвовавший в производстве комплексной судебной экспертизы, подписывает ту часть заключения, которая содержит описание проведенных им исследований, и несет за нее ответственность».

Исходя из этих положений, судебная комплексная психолого-лингвистическая экспертиза должна была быть проведена двумя экспертами – психологом и лингвистом. Вместо этого данная экспертиза была проведена одним экспертом УФСБ России по Калининградской области. Даже если допустить интерпретацию ст. 201 УПК, что экспертизу может проводить один эксперт, он должен иметь все необходимые квалификации. В тексте заключения же нет никаких указаний на то, что эксперт имеет квалификацию и лингвиста, и психолога.

Также процессуальным недостатком является тот факт, что в экспертном заключении содержится только один вопрос, поставленный перед экспертом, а ответы даются на два.

А именно, несмотря на то, что перед экспертом был поставлен только один вопрос: «имеются ли в тексте <...> лингвистические и психологические признаки оправдания или пропаганды терроризма?», эксперт отвечает на два вопроса, добавив вопрос о наличии признаков побуждения к совершению насильственных действий. Даже если это исключительно формальное упущение эксперта, технически не перенёсшего второй вопрос из постановления о назначении экспертизы в экспертное заключение, суд должен был обратить на это внимание. Но этого не произошло, и суд принял данное заключение без нареканий, более того, именно на его основе построен обвинительный приговор.

Если оставить в стороне процессуальные нарушения и принять экспертное заключение во внимание, полноценного обоснования виновности Стеч по вменённой статье, в особенности позволяющего ужесточить наказание до 5 лет лишения свободы, как того требует прокуратура, в приговоре всё равно нет.

В своём заключении эксперт приходит к выводу о наличии в исследуемом материале «косвенного призыва к осуществлению насильственных действий». В приговоре суда слово «косвенный» пропадает, а «насильственные действия» превращаются в «террористическую деятельность». В результате, в приговоре говорится, что в исследуемом комментарии «имеются лингвистические и психологические признаки побуждений (квалифицированных в лингвистической части как призыв) к осуществлению террористической деятельности,...».Получается, что суд  произвольно усиливает вывод эксперта, удаляя из него характеристику «косвенный» и заменяя «насильственные действия» на «террористическую деятельность».

Что касается вопроса о наличии признаков оправдания или пропаганды терроризма – в заключении указано, что в исследуемом тексте содержатся «лингвистические и психологические признаки оправдания идеологии насилия в целях воздействия на органы власти; большинство лингвистических и психологических признаков пропаганды идеологии насилия в целях воздействия на органы власти». Эксперт обосновывает данные выводы тем, что деяние Михаила Жлобицкого квалифицировано судом как террористический акт, а в своём комментарии Стеч называет самого Жлобицкого «этическим идеалом» и говорит, что «в его поступке навсегда отразится императив, как должно относиться к революционной борьбе». 

При этом, эксперт перечисляет в заключении признаки «пропагандистского дискурса», среди которых есть признак «повторяющаяся реализация». Далее эксперт отмечает, что в данном случае этот признак отсутствует, поскольку «исследованию подлежал один текст». То есть, другие посты Стеч никто не исследовал и не оценивал на предмет того, есть ли в них пропаганда терроризма. В результате эксперт делает неоднозначный вывод о том, что в тексте содержатся «большинство лингвистических и психологических признаков пропаганды идеологии насилия в целях воздействия на органы власти». Этот вывод, сам по себе верный, не означает, что в тексте есть пропаганда терроризма, поскольку сказано, что в тексте присутствуют большинство, но не все её признаки. 

Остаётся вывод о наличии «оправдания терроризма». Несмотря на то, что комментарий Стеч действительно демонстрирует положительную оценку ею действий Жлобицкого и его личности, нельзя однозначно сказать, что она оправдывает терроризм. «Этическим идеалом» она называет не поступок Жлобицкого, а его самого, и его личность не исчерпывается одним лишь этим поступком. Что касается фразы про «императив, как должно относиться к революционной борьбе», который «отразится» в поступке Жлобицкого, она содержит множество переходных звеньев и поэтому не даёт однозначного представления о том, что хотел сказать автор. Одной из трактовок безусловно может быть оправдание терроризма, но отнюдь не единственной. Другой возможной трактовкой может быть, что поступок Жлобицкого даст пищу для размышления и вероятно изменит отношение читателей к революционной борьбе. Подобная неоднозначность создаёт сомнения, которые, согласно ст. 49 Конституции России и ст. 14 УПК РФ должны трактоваться в пользу обвиняемого.

Эксперт также указывает на то, что Стеч в своём комментарии положительно высказывается о революции и революционерах – «революционеры-герои» прошлого («эсеры и анархисты»). Учитывая, что революция и революционеры являлись исключительно положительными героями с точки зрения государственной идеологии в нашей стране в течение 70-ти лет в конце XX-го века, до сих пор есть огромное число людей, разделяющих это убеждение, а также огромное количество материалов, посвящённых этой теме. Подобное расширительное толкование, при котором «революция» равно «террористическая деятельность» и «революционер» равно «террорист», абсурдно и даже опасно, учитывая идеологическую историю страны.

Самих по себе таких доказательств обвинения как признание вины самой подсудимой, а также показания оперативников и понятых, подтверждающих существование вменяемого Стеч репоста, не достаточно для вынесения обвинительного приговора. Факт публикации и так никем не оспаривается. Ключевым для установления вины является наличие либо отсутствие в тексте публикации преступных высказываний. Но экспертное заключение, призванное разрешить этот вопрос, содержит ряд процессуальных дефектов, ставящих под сомнение допустимость его рассмотрения в качестве доказательства, а также некоторые содержательные недостатки, отмеченные выше.  

Отдельное внимание в этом деле следует обратить на несоразмерное вменяемому правонарушению поведение следственных органов до суда первой инстанции и поведение прокуратуры после него. По сообщениям СМИ, квартиру Людмилы Стеч брали штурмом — в жилище женщины около десяти сотрудников правоохранительных органов попали, выбив окна. При том, что Стеч не подозревалась в преступлении против личности, совершенно непонятно, чем была вызвана такая необходимость. Прокуратура Калининградской области же оказалась не удовлетворена приговором суда как слишком мягким, и в апелляции попросила заменить наказание Людмиле Стеч на 5 лет 5 месяцев лишения свободы с отбыванием наказания в колонии общего режима. По словам адвоката, прокуратура сочла «штраф слишком мягким наказанием для того, чтобы дело могло стать уроком тем, кто легкомысленно относится к обсуждению терроризма в социальных сетях». То есть, здесь даже не скрывается, что истинным мотивом апелляционного представления прокуратуры является не назначение справедливого наказания в данном случае, а устрашение других пользователей Интернета.

«Мемориал» считает Людмилу Стеч подвергающейся уголовному преследованию, в котором с большой вероятностью присутствуют признаки политической мотивации и серьёзного нарушения закона, в особенности учитывая требование прокуратуры о замене наказания на лишение свободы сроком 5 лет. Её уголовное преследование осуществляется из-за её политических убеждений, а требование об ужесточении наказания имеет целью устрашение других пользователей Интернета, критически настроенных по отношению к действующей власти

Включение людей в список лиц, подвергающихся уголовному преследованию, в котором с большой вероятностью присутствуют признаки политической мотивации и серьёзного нарушения закона, не означает их признания политзаключёнными. Равно включение людей в такой список не означает ни согласия с их взглядами и высказываниями, ни одобрения их высказываний или действий.

Как помочь

Перевести пожертвование можно на счета Союза солидарности с политзаключёнными, открытые для помощи всем политзаключённым:

1. Яндекс-кошёлке 410011205892134: http://politzeky.ru/soyuz-solidarnosti/fond-pomoschi-politzaklyuchennym/49188.html

2. На карту «Сбербанка России» № 5469 3800 7023 2177

Ссылки на публикации в СМИ:

Силовики ворвались к калининградке из-за репоста про взрыв в ФСБ Архангельска, выбив окна. Znak.com https://www.znak.com/2020-05-09/siloviki_vorvalis_v_kaliningradke_iz_za_reposta_pro_vzryv_v_fsb_arhangelska_vybiv_okna

"Окна разбиты при штурме": женщину в Калининграде задержали за репост. МК. https://www.mk.ru/politics/2020/05/09/okna-razbity-pri-shturme-zhenshhinu-v-kaliningrade-zaderzhali-za-repost.html

Против жительницы Калининграда возбудили уголовное дело из-за репоста публикации о взрыве в ФСБ. ОВД-инфо. https://ovdinfo.org/express-news/2020/05/09/protiv-zhitelnicy-kaliningrada-vozbudili-ugolovnoe-delo-iz-za-reposta

Прокуратура требует заменить штраф на срок в колонии для калининградки за репост о взрыве в Архангельске. Закс.ру. https://www.zaks.ru/new/archive/view/207889

Развернуть