Албеков и другие против России (2001)

19.03.2009

С марта 2000 г. по февраль 2001 г. российское военное подразделение располагалось поблизости от села в Чечне, в котором проживали заявители. Заявители утверждают, что данное военное подразделение занимало землю, которую жители использовали под посев и пастбища, а военнослужащие заминировали

С марта 2000 г. по февраль 2001 г. российское военное подразделение располагалось поблизости от села в Чечне, в котором проживали заявители. Заявители утверждают, что данное военное подразделение занимало землю, которую жители использовали под посев и пастбища, а военнослужащие заминировали местность вокруг подразделения. Военных просили убрать мины, однако они не сделали этого.

23 октября 2000 г. около 2 часов дня брат первого заявителя, А., пошел на луг, чтобы забрать принадлежавший семье скот с поля, расположенного примерно в 500 метрах от деревни. Как правило, забрать скот и вернуться отнимает совсем немного времени, поэтому, когда он не вернулся к 4 часам, его семья была очень встревожена.

Приблизительно в то же время другой житель деревни находился в южной части пастбища и услышал взрыв где-то к северу. Он испугался и решил вернуться домой по дороге. На дороге в него стреляли солдаты, однако ему удалось уйти невредимым.

После 4 часов дня родственники и соседи А. решили пойти на его поиски. Они разделились на небольшие группы и прочесали пастбище и ближайшую часть леса, выкрикивая его имя. Когда им не удалось найти его к 10 часам вечера, они решили сообщить о его исчезновении в воинскую часть и попросить их о помощи. Сестра первого заявителя, глава сельской администрации и еще двое соседей пошли в расположение воинской части. Только главе сельской администрации разрешили туда войти. Один из военнослужащий сообщил ему, что никаких сведений об А. у них нет и они никого не задерживали.

Утром 24 октября 2000 г. глава сельской администрации поехал в районный центр – Курчалой - и сообщил об исчезновении А. районным властям, в отделение милиции, военное командование и главе администрации.

Жители села продолжали искать А. на пастбище и в лесу и около 2 часов дня второй заявитель обнаружил тело А. в яме в около 300 м. от воинской части. Тело лежало ничком и верхняя его часть была обезображена взрывом. Они также увидели следы военных сапог на земле, которые вели по направлению к воинской части.

Около 3 часов дня первый заявитель и один из односельчан пошли в воинскую часть с просьбой выделить саперов, которые могли бы проверить, нет ли вокруг тела мин. Военные отказали им в помощи. Ожидая у военного заграждения, первый заявитель услышали взрывы в северной части леса, а позднее узнал, что от взрыва получили ранения двое других, Б. и С. После отказа военных в помощи жители села сами забрали тело А, которого похоронили на местном кладбище. Родственники не пытались провести медицинскую или иную профессиональную экспертизу тела перед похоронами.

Во время поисков А. двое жителей села Б. и С. были ранены миной, заложенной в лесу. С. удалось привлечь внимание еще одного односельчанина, проезжавшего мимо на машине, и поднять тревогу. Воинская часть в очередной раз отказала в помощи и жители села отправились искать и спасать Б. сами. Во время поисков Б. еще двое жителей села, Д. и Е., также подорвались на минах и получили ранения. Каждый из них получил тяжелое ранение правой ноги, и конечности пришлось ампутировать.

Впоследствии, 11 января 2001 г., Д. был задержан во время «зачистки» и с тех пор его не видели.

На следующий день глава сельской администрации снова обратился в воинскую часть с просьбой послать саперов, чтобы найти Б. и избежать новых жертв. На этот раз были посланы 10 саперов, у которых была карта местности, на которой было нанесено местоположение мин. Они использовали ее, чтобы добраться до Б., который к тому времени умер. Б. также был похоронен без профессионального исследования.

25 октября в село приехала группа должностных лиц, в которую входили сотрудники Курчалойского районного отделения милиции. Они засняли место, где было обнаружено тело А. Также они допросили свидетелей, хотя никто из них не помнит, чтобы им давали подписывать показания. Сотрудники милиции заверили брата первого заявителя, что по факту смертей будет проведено уголовное расследование.

Несмотря на эти уверения, первому заявителю впоследствии восемь раз отказывали в возможности встретиться с прокурором. Попытки встретиться с ним, которые предпринимала сестра первого заявителя, также были отклонены.

Первый заявитель жалуется в Европейский Суд по правам человека по ст. 2 (право на жизнь) Конвенции в отношении смерти А. Он утверждает о наличии неопровержимых доказательств того, что его намеренно взорвали российские военные. Второй и третий заявители жалуются по ст. 2 на невыполнение государством своего позитивного обязательства по ст. 2 в отношении подрыва Б. и Д. на минах, заложенных российскими военнослужащими, а также на то, что военное командование после исчезновения А. должно было оказать помощь в поисках его тела. Власти знали или должны были знать о наличии реальной и неминуемой опасности для жизни и предпринять меры с тем, чтобы избежать риска. Заявители также утверждают, что власти не провели эффективного расследования по факту смертей и ранений их родственников, тем самым не выполнив своего позитивного обязательства по ст. 2 Конвенции.

Решение о приемлемости

Российская Федерация выдвинула возражения, заключавшиеся в том, что заявитель не исчерпал внутренние средства защиты, поскольку не обращался с жалобами на действия властей при раследовании смертей и увечий, причиненных его родственникам. Суд постановил, что данное возражение касается проблемы эффективности расследования, которая настолько тесно связана с существенными обстоятельствами дела, что было бы неправильно выносить по ней решение на предварительной стадии, и рассмотрение ее следует присоединить к рассмотрению дела по существу.

Что касается существа дела, то Суд постановил, что жалобы в связи со ст. 2 и 13 поднимают сложные вопросы права и фактических обстоятельств в соответствии с Конвенцией, вынесение решения по которым требует их исследования по существу. Ни одна из этих жалоб не является явно необоснованной по смыслу ст. 35(3) Конвенции. Поэтому все они были признаны приемлемыми в решении от 13 сентября 2007 г.