«Это не я вас пытал»

14.11.2019

На каком фоне идет процесс пензенских анархистов

Пензенский областной суд выглядит раем по сравнению с тем, что мы видели на московских процессах. Благодушные судьи ни на кого не цыкают, всем дают высказаться. Ну почти. Прокурор все больше молчит. Приставы вежливые. Посмотришь — и кажется, ничего страшного. Страшно будет, когда объявят приговор семерым в «аквариуме»: сроки вплоть до пожизненного. А так все действительно хорошо.

Дело «Сети», которую ФСБ объявило террористическим сообществом и запретило в РФ, — ключевое. С него два года назад начались преследования анархистов по всей стране, с ним связан взрыв в архангельском ФСБ, за поддержку «Сети» и «Нового величия» закрыли пономаревское движение «За права человека». И наконец, именно в связи с «Сетью» впервые стала громко обсуждаться тема пыток в спецслужбах. Не то чтобы раньше не пытали, но удавалось это делать по-тихому. А тут — скандал на весь мир. Кто-то даже сказал, что

главный теракт и подрыв конституционных основ происходит сейчас в суде, где слово «пытки» звучит раз тридцать за заседание.

Но если открыть пензенские новости, ощущение, что никакого скандала нет. Пишут о чем угодно, только не о «Сети». Пензенец избил врача скорой помощи. Дальнобойщик устроил тройное ДТП. Подросток выманил банковскую карту у 58-летнего друга. А между тем «Сеть» — такой же бренд Пензы, как Лермонтов и Егор Крид. Дело именно пензенское, никакой Кремль, никакая Лубянка не давали приказа преследовать анархистов и фабриковать дело. Все сами, местными силами.

Весной 2016-го пензенское управление Федеральной службы безопасности возглавил полковник Сергей Николаевич Сизов. Через полтора года началось дело «Сети». А в мае этого года Сизов, уже в звании генерала, стал главой ФСБ Челябинской области. То есть получил повышение.

Генерал Сизов — единственный выгодополучатель этого дела, кроме него, оно никому не нужно. Потому и судьи ведут себя так расслабленно, и прокурор особо не напрягается.

Судебная машина работает по инерции, ей надо просто довести до конца начатое Сизовым. В конце концов, в городе много и других дел.


Типичная Пенза. Фото: Victor Gennadevich / «Вконтакте»

Пенза — удивительный город. С виду тихий, как будто вымерший. О «Сети» здесь мало кто слышал. Ермен Анти из панк-группы «Адаптация» рассказывал мне, что на концерте в Пензе слушатели узнали о пензенском деле от него, живущего в Казахстане. Он в курсе, а они слышали первый раз.

Но тишина и спокойствие обманчивы. Здесь все как у взрослых — и аппаратная борьба в администрации, и протестные митинги, и свиная голова, подброшенная редактору портала «Пенза-пост», и «Мемориал», проводящий акцию «Возвращение имен» при неожиданной поддержке властей, и музей Сталина с бюстом генералиссимуса у входа… Карнавал в разгаре.

Там же, в музее, заседает обком КПРФ, крайне оппозиционно настроенный. Коммунистов вообще много, и «Левый фронт», и ОКП, и «Поколение нового времени», которое недавно стояло в пикетах за «Сеть». На этом фоне Навальный с «Яблоком» и прочими либералами совершенно теряются.

Дежурная по обкому выдала мне листовку с лозунгами — против пенсионной реформы, против мусорной реформы, против роста тарифов ЖКХ, против полицейского произвола, против цензуры в СМИ. Со всем этим трудно не согласиться, даже если очень не любишь левых. И есть пензенская специфика: все недовольны городским транспортом. Пенза — чуть ли не единственный в стране город, где почти весь муниципальный транспорт находится в частных руках. А это означает отсутствие льгот для студентов и остальных. Иван Финогеев, лидер «Поколения нового времени», молодежной левой организации, рассказывает: «Автобусы и маршрутки — частные, принадлежат двум компаниям. Одна — зятя бывшего губернатора, вторая — крупного магната и жулика». Большинство протестных акций в Пензе связано именно со льготами на проезд и бесконтрольным повышением цен.

Есть и иностранные агенты. Целых два.

Издатель газеты «Улица Московская», единственного местного СМИ, которое можно читать. И «Гражданский союз» Олега Шарипкова, поддерживающий социальный активизм: от урбанистики до микробизнеса и благотворительных фондов.

— Наше дело, — рассказывает Олег, — рассматривалось в суде параллельно делу «Сети», и, ей-богу, внимания было больше у нас. Пока управление внутренней политики и Минюст занимались нами, они просрали все, что можно было просрать. И печально известную Чемодановку с цыганами, где губернатор кричал, что это американцы нам гадят, дестабилизируют ситуацию. И мусульман, которых на ровном месте умудрились поссорить, потому что крышевали одних и пренебрегали другими. И даже выборы: в этом году в думе 12 коммунистов, так много их не было никогда.

— А с какого бодуна вы агенты?

— У нас действительно есть юаровский грант, чего мы никогда не скрывали. Но надо еще доказать, что, получая иностранные деньги, мы занимались политикой. Главный их аргумент: Шарипков с женой ходили на митинг против пенсионной реформы. То, что я там был как частное лицо, а не как директор организации, никого не волнует. И запись в фейсбуке. Я написал после митинга: «Народу тыщи, Путин, введи войска!» Пошутил, типа. А это называется «заниматься политикой». Мы заплатили штраф 300 тысяч и подали встречный иск в связи с незаконным решением.

Пензенский адвокат Игорь Жулимов политическими делами не занимается. Пару раз вступался за задержанных на маршах протеста и в итоге сам получил пять суток и обыски. А обычно он ведет дела по коммерческим искам.

— Часто выигрываете?

— Вообще не выигрываю. Да и дел мало. Один клиент здесь в Пензе так и сказал мне недавно: «Нормальные люди, Игорь, теперь не обращаются в суд. Сами перетрем, все решим. Или не решим.
А судиться бессмысленно».

И снова Шарипков.

— Олег, кому принадлежит этот город?

— Сейчас уже никому. А при прежнем губернаторе Бочкареве ему и принадлежал. У Бочкарева было прозвище Доля. Говорят, что кто бы к нему ни пришел, он сразу спрашивал: а где моя доля? И у него была доля везде — в индюшатниках знаменитых, которые сейчас таиландские стали, в розариях. Теперешний губернатор Белозерцев этой хваткой не обладает.

Вроде бы все это не имеет к «Сети» отношения. Но нет, это и про них тоже. Подсудимые по делу «Сети» называют себя антифашистами. Логика подсказывает, что если существуют антифашисты, должны быть и фашисты. Все, с кем я говорил, уходили от этой темы. Наконец мне показали человека и сказали: «Он наш местный фашист».

— Как дела? — спросил я его легкомысленно.

— Ужасно, — ответил он. — В городе у власти фашисты!

Это называется — не договориться о терминах. Но действительно, кем надо быть, чтобы за четыре года губернаторства возбудить ненависть практически у всех — от коммунистов и либералов до «фашистов» и простых горожан. Правы ведь поклонники Сталина: и мусорные свалки, и коррупция, и безработица, и цензура — все это присутствует в Пензе. Проблемы достигли такого уровня, что люди тысячами уезжают из города. В Москве существует официально зарегистрированное пензенское землячество. А сколько пензенцев неофициально живут за пределами Пензы?

Шарипков поспешил с выводами, сказав, что в данный момент город никто не держит. Главой города недавно назначен Владимир Мутовкин, в прошлом сотрудник ФСБ. Пензенские аналитики говорят, что в ближайшем будущем он может сменить Белозерцева на посту губернатора. Да и раньше фээсбэшников в городском руководстве хватало. Просто при Бочкареве у них был экономический крен, а сейчас политический. Об этом мне рассказал Алексей Шматко, ныне политэмигрант, житель Лондона, в прошлом — пензенский бизнесмен, клиент Валерия Токарева, следователя ФСБ Пензы. Того самого, которого анархисты из «Сети» сейчас обвиняют в применении пыток. По версии Шматко, Токарев пытал и его, вымогая деньги. Без электрошокера, который фигурирует в деле «Сети», просто избивали дубинками. Это и есть экономический крен. С тех пор прошло восемь лет, но у Шматко до сих пор остались разрывы кожи на теле.

— Ключевая фигура, — объясняет Шматко, — не Токарев. Тогда это был Антонов, который занимался экономическими преступлениями в Пензенской ФСБ.

А вот что пишет портал «Пенза-пост»: «Владимир Мутовкин хорошо известен своей биографией, являясь ключевым интересантом бывшего заместителя руководителя УФСБ РФ по Пензенской области эпохи губернаторства Василия Бочкарева — Николая Антонова. Есть мнение, что планируемое продвижение Мутовкина «на город» реализуется при негласной поддержке проекта из пула бывших силовиков ФСБ РФ, с которыми у Николая Антонова до сих пор поддерживаются доверительные отношения». Вот теперь концы с концами сошлись.

— А что за человек Токарев?

— Маленький, толстый, лысый, страшненький. Исполнитель. Думаю, что своего интереса во всех этих делах у Токарева нет или он минимальный.

Из другого источника мне известно, что Токарев — человек поразительной выдержки. Лена, мама Ильи Шакурского из «Сети», в одном из разговоров со следователем прямо спросила, зачем он пытает сына. «А это не я», — сказал Токарев. Надо иметь железные нервы, чтобы ответить так матери. Не опровергать факт пыток сына, а просто сказать: «Не я».

О том же — Шматко:

— Говорю Токареву: «Рано или поздно все вскроется — и отправишься ты на зону».

— А он?

— «Может, и вскроется, говорит, но мне ничего не будет. Я всегда скажу, что это свидетели виноваты, они нас ввели в заблуждение».

На заметку свидетелям обвинения по фээсбэшным делам: когда все вскроется, будет именно так.

Шматко сообщил мне, что в Британии готовят новый пакет санкций против России. Они касаются запрета на покупку нефти и газа. Среди лоббирующих санкции — он, Алексей Шматко. А началось все с маленького некрасивого следователя. Неожиданные последствия, правда?

О том, как работают в Пензе фээсбэшники, рассказал мне тот же Шарипков.

— Пришли как-то к нам в офис от них. Говорят: «Знаешь Антона Струнина?» А это парень из штаба Навального, я его давно знаю. «Они ведь листовки расклеивают. — Может, и расклеивают. — Можешь попросить у них одну для меня? — Так поди сорви, чего проще. — Нет, мне новенькая нужна, чистенькая. — Зачем? — Для коллекции».

Эта расслабленная самоуверенная манера чувствуется и в деле «Сети». Защита вызывает жену Дмитрия Пчелинцева, чтобы уточнить детали ареста мужа, и случайно (!) в ходе разговора судья начинает выяснять, какой из изъятых телефонов принадлежит ей, какой мужу, какой третьим лицам. А ноутбуки? А все остальное?

И тут я вдруг понимаю, что за два года никто не удосужился поинтересоваться: а что они вообще изъяли и кому это принадлежит.


Виды Пензы. Фото: Катеринка Акимова / «Вконтакте»

Примерно так же и с остальными доказательствами вины. Обвинению почему-то очень важно доказать, что все подсудимые являются сплоченной группой, возглавляемой лидером. Была проведена психологическая экспертиза на эту тему. Но вот приходит независимый эксперт, и оказывается, что экспертиза обвинения гроша ломаного не стоит, она проведена против правил, а в заключении просто скопированы показания ребят, данные на следствии Токареву. Сплоченность и лидерские качества, на которые напирает суд, не являются признаком террористической группы. Проведите тест на сплоченность и лидерство в правительстве РФ — и получите похожие результаты. А если ответы тестируемых не удовлетворят следствие, обратитесь к Токареву, он знает, как поступать в таких случаях.

Или вот «Положение», некий текст, якобы найденный в компьютере у Шакурского. Обвинение считает его уставом организации и доказательством ее террористических планов. А потом в ходе экспертизы выясняется, что и текст давно гуляет по интернету, и подредактирован он в интересах обвинения оперативником Ш., и авторство принадлежит, судя по всему, девушке, а подсудимые, как можно заметить, мужчины.

Больше у обвинения толком ничего нет. Кроме показаний, от которых обвиняемые отказались как от данных под пытками. Понятно, что суд никогда не признает пытки, ему надо защитить честь мундира. Да и ФСБ — организация, которая своих не отдаст. Но есть другой выход, подсказываю: еще не поздно отправить дело на пересмотр, объявив доказательства ненадлежащими. Потом тихо уволить Токарева и прекратить дело за отсутствием доказательств. Другого способа сохранить лицо у ФСБ и обвинения нет. Напомню, что жалоба Пчелинцева уже дошла до ЕСПЧ, на подходе жалобы остальных. А это значит, что времени у суда немного.

Напоследок цитата из разговора со Шматко.

— Я как-то спросил Токарева, почему у нас оправдательных приговоров в разы меньше, чем в США? Токарев говорит: «А у нас следствие лучше». Как же так, думаю. Все в стране работает кое-как. Машины плохие, дороги плохие, еда плохая, одежда тоже. А следствие работает хорошо?