Действия громадной государственной репрессивной машины не всегда имеют смысл или конечную цель

Александр Черкасов
19.9.2019

Иногда можно проследить только за логикой этих действий, что, впрочем, тоже может быть интересно.

Возьмем такой механизм как блокировка банковских счетов. Недавно Следственный комитет заявил о блокировке счетов сотрудников «Фонда борьбы с коррупцией» Алексея Навального. Этот механизм уже давно — с середины 2000-х — широко применяется в отношении людей, включенных в федеральный список террористов и экстремистов. Это стандартная процедура и она очень усложняет жизнь людям, которые отсидели по «террористическим» статьям и вышли на свободу. Им очень трудно официально устроиться на работу из-за того, что они не могут открыть счет в банке.

Казалось бы это бессмысленно, государство должно быть заинтересовано в социализации и интеграции в общество людей, отбывших наказание и вставших на путь исправления, но эта мера продолжает применяться. Причем с точки зрения властей это выглядит очень прогрессивно, это же электронная мера! У всех есть банковские карты и на любого человека можно наложить ограничение буквально в один клик.

В случае с ФБК эту меру применили чисто произвольно, судья Басманного суда Оксана Курносова заблокировала счета десятков людей, среди которых оказались не только сотрудники ФБК, но и их родственники. Какой в этом смысл? Я не думаю, что такое указание исходило сверху. Уже сейчас видно, что такого рода меры не устрашают, а раздражают. На беспрецедентно жесткий приговор Устинову актеры ответили флешмобом, а дело Константина Котова помогло сплотиться адвокатам.

На самом деле власть применила эту меру — блокировку банковских счетов — просто потому, что применить ее очень просто. Процедура автоматизирована и облегчена до предела. И вот это и есть самое опасное. Даже не нужно тратить силы на движение пера по бумаге, говоря словами Бродского.

Чем было ознаменовано окончание большого террора в 1938 году? Отменой практики списочных осуждений и, в частности, введением утверждения смертной казни на уровне соответствующей комиссии центрального комитета ВКПБ. До этого некоторые тройки НКВД буквально соревновались, кто быстрее поставит подписи. Уход от практики списочного осуждения — это затруднение процедуры и, таким образом, ограничение репрессивной машины.

Очень важно понимать, что физическому действию всегда предшествует формальное. И когда репрессивные решения принимают и приводят в действие моментально и без раздумий — это очень опасно. Такие процедуры могут стать массовыми.