Таганский суд: прокуратура может все

21.12.2018

  Таганский райсуд Москвы  отклонил административный иск о признании незаконным решения прокуратуры г. Москвы, отказавшей человеку в реабилитации репрессированного (рассстрелянного) в 1933 году родственника.

10 декабря судья Таганского районного суда Смолина Ю.М. отказала в иске Георгию Шахету.  Пытающегося получить архивные материалы по делу своего расстрелянного родственника москвича представляют совместно «Команда 29» и ПЦ «Мемориал» (в лице юриста Марины Агальцовой, которая и заявляла иск в описываемом суде).

Как мы уже писали, Павел Заботин был осужден Тройкой ОГПУ, но обвинение носило общеуголовный характер — хищение стройматериалов и подделка хозяйственных документов. Шахету сперва было отказано в ознакомлении с документами дела Заботина из-за того, что его родственник не был реабилитирован. Когда же он подал заявление в Московскую прокуратуру с требованием реабилитировать Заботина или направить материалы его дела в суд для рассмотрения этого вопроса (как это и положено по закону), прокуратура в этом отказала, сославшись на то, что Заботин, говоря обыденным языком, был обычным уголовником.

Решение это незаконно. Во-первых, потому, что Заботин был осужден тройкой ОГПУ на основании декрета ВЦИК 1932 года «Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации и укрепления общественной (социалистической) собственности» (знаменитого «Закона о трех колосках»), который рассматривал кражу государственного имущества, как контрреволюционную деятельность «врагов народа». А уже самая первая статья «Закона о реабилитации жертв политических репрессий» поясняет, что политическими репрессиями считаются «…меры принуждения в отношении лиц, … признававшихся социально опасными для государства или политического строя по классовым, социальным, национальным, религиозным или иным признакам».

Мало того, статья 3 того же закона гласит, что реабилитации подлежат все, кто был осужден «по решениям органов ВЧК, ГПУ — ОГПУ, УНКВД — НКВД, МГБ, МВД, прокуратуры и их коллегий, комиссий, «особых совещаний», «двоек», «троек» и иных органов, осуществлявших судебные функции».

Именно поэтому решение прокуратуры было обжаловано в суде. Обосновывая отказ в иске, судья Смолина привела поистине удивительный довод. Поскольку по «Закону о прокуратуре», она осуществляет надзор за соблюдением прав и свобод человека и гражданина другими государственными органами, «…какая-либо форма вмешательства в деятельность прокурора по осуществлению прокурорского надзора, в том числе понуждении прокурора к принятию мер, предусмотренных положениями статьей 27 часть 2 и 22-го Федерального закона, действующим законодательством не предусмотрено» (цитата из постановления Таганского суда).

Иными словами, прокуратура имеет право выносить любые решения, включая противоречащие закону, но никто не в праве их оспаривать.

Комментарий юриста Марины Агальцовой:

«При анализе законности решения, суд ограничился анализом процессуальной (технической) стороны — были ли прокуратурой соблюдены сроки ответа. Но для нас было важным, чтобы суд посмотрел вглубь. А был ли оправдан отказ в реабилитации. Суд сказал, что в этом он не будет вмешиваться. Что прокурор является самостоятельной фигурой и суд не может его принудить.

Мы планируем подать жалобу на решение суда, а также подать надзорную жалобу для пересмотра приговора. Наша конечная задача — получить доступ к документам, которым уже 85 лет и которые давно потеряли какую-либо секретность. Мы пробуем все возможности. Но пока оказывается: если человек был осуждён заочно, без суда и без адвоката, в нарушение законов даже сталинского времени, права на судебное разбирательство с участием адвоката у него нет. Даже посмертно. Ведь чтобы оно было, необходим доступ к документам. А его нет.»