10 фактов, доказывающих, что дело против Оюба Титиева сфальсифицировано

15.03.2019

Его обвиняют в хранении наркотиков. Приговор будет оглашен 18 марта.

Руководитель представительства Правозащитного центра «Мемориал» в Чечне Оюб Титиев с 9 января 2018 года находится под стражей. Его обвиняют в хранении наркотиков — ч. 2 ст. 228 УК РФ. Титиев утверждает, что наркотики ему подбросили полицейские, а уголовное преследование инициировали власти Чечни, чтобы воспрепятствовать работе «Мемориала» в регионе. Дело рассматривает судья Шалинского городского суда Мадина Зайнетдинова.
ПЦ «Мемориал» утверждает, что это дело фальсифицировано, и признал Титиева политическим заключенным.

Что указывает на фальсификацию дела?
Таких фактов много. Приводим 10 самых наглядных.

ФАКТ 1
Правоохранительные органы не проверяли заявление Титиева о том, что наркотики ему подбросили полицейские

По версии полицейских, сотрудник ГИБДД Алихан Гараев случайно увидел крупицы травы на переднем половичке в машине Оюба и черный пакет под сидением, когда его группа остановила машину Титиева — то ли для проверки документов, то ли потому, что у нее не был включен ближний свет.

Титиев говорит, что в то утро его задерживали дважды. В первый раз остановили сотрудники в зеленой камуфляжной форме с нашивками «ГБР» (группа быстрого реагирования), подбросили наркотики, «обнаружили» их без понятых и отправили его в Курчалоевский ОМВД. В полиции Титиев заявил, что задержание незаконно. Тогда его вернули на место первой остановки в сопровождении сотрудника, инсценировали новую остановку машины, во второй раз «обнаружили» наркотики, во второй раз задержали — теперь уже с понятыми и протоколами.

Именно это второе задержание признают следствие и прокуратура, отрицая, конечно, что это была инсценировка.

Чья версия соответствует действительности, еще до суда должны были выяснить сотрудники Следственного комитета, куда Титиев 11 января 2018 года написал заявление о подбросе наркотиков.

Его доводы проверяли более трех месяцев. Следователи несколько раз отказывали в возбуждении дела — вышестоящие инстанции отменяли эти постановления. Последний отказ датируется 25-м апреля. Адвокат Титиева обжаловал его в суде, но безрезультатно.

Совет при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека (СПЧ) исследовал материалы проверки и сделал вывод, что ее провели с нарушениями законодательства, неполно и неэффективно. Более того, вообще не проверялись обстоятельства, установление которых доказало бы, что дело фальсифицировано. Следователь опровергал доводы Титиева, основываясь исключительно на показаниях тех самых должностных лиц, которых Оюб обвинял в подбросе наркотиков.

Фактически предмет проверки подменили — она была направлена только на доказательство вины Титиева. 15 февраля 2018 года в постанвлении об отказе в возбуждении уголовного дела следователь написал: «Вина Титиева в совершении инкриминируемого ему преступления подтверждена пояснениями свидетелей и другими материалами уголовного дела». Этим он нарушил законодательство и Конституцию РФ, которые допускают признание человека виновным только по приговору суда.

СПЧ направил заключение в Генеральную прокуратуру, оттуда его спустили прокурору Чечни, где и похоронили.

ФАКТ 2
Адвоката Султана Тельхигова не допускали к подзащитному в течение шести часов

9 января коллеги Титиева довольно быстро узнали из неофициальных источников, что его держат в Курчалоевском ОМВД. Адвокат Тельхигов, сотрудник грозненского представительства, немедленно выехал туда. Однако полицейские сказали, что Титиева у них нет, и не пропустили его в отдел.

Официальное подтверждение, что Титиев находится в курчалоевском ОМВД, его коллеги получили только около 17:00 — после того, как к чеченским властям обратились Уполномоченный по правам человека в РФ Татьяна Москалькова и председатель СПЧ Михаил Федотов.

Адвоката допустили к Титиеву только около 19:00. До этого с Оюбом провели несколько следственных действий без участия защитника. В том числе получили смывы с рук — в них экспертиза позднее найдет следы наркотика и их, по утверждению подсудимого, скорее всего, подменили. Когда смывы упаковывали в конверты, Титиева выводили из кабинета.

ФАКТ 3
Видеокамеры в отделе полиции и на пути следования Титиева с места задержания в ОМВД «не работали»

Проверить, сколько раз Оюба задерживали на самом деле — один или два, можно было легко — стоило посмотреть записи камер видеонаблюдения, которые установлены на здании и внутри Курчалоевского ОМВД.

Кроме того, на пути следования правозащитника с места задержания в ОМВД установлены еще 15 камер: на зданиях УФСБ, «Россельхозбанка», «Сбербанка», администрации Курчалоевского района, отделении Пенсионного фонда, прокуратуры, Дома культуры, «Чеченэнерго», отдела труда и соцзащиты, частных магазинах, аптеках, парикмахерских.

Защита Титиева ходатайствовала о выемке видеозаписей. Следователь сообщил, что все камеры, за исключением одной, 9 января не работали, в основном из-за поломки. Только камеры на здании УФСБ избежали массового падежа техники, но они якобы фиксируют только «происходящее по периметру ограждения».

В условиях такого «слепого» видеонаблюдения террористы могли бы взорвать Курчалой и остаться незамеченными.

Во время следствия и суда адвокаты просили провести экспертизу камер, чтобы понять, действительно ли они нуждались в ремонте, если да, то как и почему они сломались, не уничтожены ли записи преднамеренно. Следователи и суд отказали.

Адвокаты хотели задать эти вопросы владельцам частных учреждений и сотрудникам ОМВД, занимающимся обслуживанием техники. Но суд отказался приглашать их для допроса.

ФАКТ 4
Ни следствие, ни суд не проверили, мог ли полицейский случайно увидеть в машине Титиева «подозрительные» предметы

Адвокаты считают, что с того места, где стоял инспектор Гараев, он не мог увидеть крупицы травы и пакет в машине Оюба.

По ходатайству защитников следователь провел следственный эксперимент, который должен был воспроизвести обстоятельства обнаружения запрещенных веществ. Титиев и его адвокаты в эксперименте не участвовали — с результатами их ознакомили только после завершения предварительного расследования. Эксперимент подтвердил слова полицейского.

Фото с эксперимента

Однако анализируя фотографии, сделанные во время эксперимента, защита пришла к выводу, что обстоятельства событий 9 января не были воссозданы.

  • Статист, исполняющий роль Гараева, на голову ниже него,
  • вместо марихуаны использовали кинзу, а ее крупицы значительно больше тех, которые были рассыпаны в машине Титиева,
  • 9 января на сидениях машины были свободные чехлы, прикрывающие пространство под ними, а во время эксперимента — плотно прилегающие кожаные чехлы.

На суде защита просила провести новый следственный эксперимент, во время которого эти недостатки были бы устранены. Судья отказала.

ФАКТ 5
Единственный человек, который якобы дважды видел, как Титиев курит анашу, не опознал его

Свидетель Амади Басханов не узнал Оюба среди группы статистов на опознании 26 января 2018 года. Это было отражено в протоколе, участники следственного действия, в том числе понятые, подписали документ.

Уже на следующий день следователи начали срочно переигрывать невыгодный для них результаты опознания. По закону такое следственное действие можно провести только один раз — свидетель либо опознает, либо не опознает человека. Следствие по делу Титиева нашло выход — представило все так, будто на самом деле свидетель опознал Оюба, а некомпетентный следователь неправильно оформил протокол.

Следователя и понятых перевели в статус свидетелей. На очных ставках с Титиевым они утверждали, что Басханов опознал его. Эти показания стали одними из «доказательств» по делу.

ФАКТ 6
С ключевым «свидетелем» обвинения Амади Басхановым связано слишком много подозрительных случайностей

Вот как сам Басханов рассказал о событиях 9 января.

Когда он ехал на маршрутке, он случайно увидел в телефоне одного из пассажиров фото Оюба Титиева и прочитал, что того задержали за хранение наркотиков. Басханов сразу же вспомнил, что дважды случайно видел его в центре Грозного — он курил анашу.

В тот же вечер Басханов случайно встретил знакомого полицейского Ризвана Сулейманова и рассказал ему об этом. Свидетель сообщил суду, что он подружился с этим полицейским, когда тот «задерживал его за коноплю».

В тот же вечер Сулейманов случайно встретил в Грозном знакомых курчалоевских оперативников, которые приехали в город по делу Титиева, и рассказал им, что у него есть человек, что который видел Титиева употребляющим наркотики.

Уже на следующий день Басханова допросили в ОМВД Курчалоевского района.

На допросе в суде «ключевой свидетель» попался на многочисленных противоречиях.

Амади Басханова ранее дважды привлекали к уголовной ответственности за незаконный оборот наркотиков — и ни разу не дали реальный срок. В Чечне за подобные преступления обычно дают не меньше четырех лет. Адвокаты считают, что Басханов сотрудничает со следствием в обмен на поблажки по его преступлениям.

В суде Басханов вел себя как человек, находящийся под воздействием сильнодействующих препаратов: говорил развязно, эмоционально, размахивал руками, тер лицо и голову, у него были расширены зрачки. Защитники ходатайствовали, чтобы свидетеля проверили, не находится ли он в состоянии наркотического опьянения. Однако судья отказалась отправлять его на обследование.

ФАКТ 7
Группа быстрого реагирования — подразделение-призрак?

Гособвинение утверждает, что Титиева задерживали только один раз — сотрудники ГИБДД. Еще одно задержание — более раннее, которое провели сотрудники ГБР, прокуроры отрицают. Более того, они настаивают, что в Курчалоевском ОМВД вообще нет ГБР. Десятки курчалоевских полицейских сообщили об этом суду. Они также в один голос заявили, что сотрудники отдела не носят зеленую форму с нашивками «ГБР». Камуфлированных полицейских машин с надписью «ГБР» они также якобы не видели.

Адвокаты обнаружили в интернете бесспорные доказательства обратного.

Последний абзац звучит так: «Руслан Алханов проверил готовность группы быстрого реагирования, круглосуточно находящейся в отделе полиции на случай осложнения оперативной обстановки. Министр лично ознакомился с укомплектованностью сотрудников ГБР, проверил их экипировку и оружие».

На фото мы видим министра внутренних дел ЧР Руслана Алханова и начальника Курчалоевского ОМВД, стоящих перед строем силовиков в зеленом камуфляже.

  • Фотографии из соцсетей полицейских, в частности начальника ОМВД Рустама Агуева. На кадрах сотрудники ОМВД позируют в камуфлированной форме с нашивками ГБР на фоне камуфлированных машин с надписью «ГБР».

    Алихан Гараев (слева) и Рустам Агуев на фоне камуфлированных машин на территории Курчалоевского ОМВД.

См. также видеоролики, скачанные из инстаграма Агуева.

Часть фотографий уже удалена, но защитники успели осмотреть аккаунты у нотариуса. Они дважды ходатайствовали, чтобы суд приобщил эти материалы и дважды получили отказ — фотографии якобы не имеют отношения к делу.

Между тем, они бесспорно доказывают, что десятки полицейских Курчалоевского ОМВД давали в суде заведомо ложные показания.

ФАКТ 8
Главные вещдоки, пакет и липкая лента, — недопустимые доказательства

Согласно документам, при осмотре автомобиля Титиева 9 января полицейские обнаружили черный полиэтиленовый пакет, внутри которого находился еще один пакет, а уже в нем — наркотик. Изъятое упаковали и запечатали еще в один пакет, то есть всего получилось три пакета.

Однако до экспертов довезли только два пакета — один из внутренних исчез. По всей видимости, после изъятия пакет вскрывали и проводили с ним какие-то манипуляции, не отраженные в материалах дела.

Поскольку следствие нарушило базовые правила обращения с вещдоком, защита ходатайствовала в суде о признании его недопустимым доказательством. Судья отказала.

Кроме того, у экспертов, исследовавших пакет, появился новый вещдок, которого не было на месте происшествия. Речь идет о липкой ленте, которая якобы зачем-то была приклеена к пакету с наркотиком снизу.

Скотч исследовали отдельно, на нем были обнаружены волосы Оюба.

На процессе Титиев рассказал, как полицейские получили этот «вещдок».

10 января они инсценировали начало пыток, обмотали голову Оюба скотчем, который затем, когда прервали инсценировку, содрали вместе с волосами.

Адвокат Дубровина просила вызвать в суд экспертов, которые исследовали скотч. У них можно было бы узнать, когда и от кого они получили эту ленту, как она была упакована и пр. Судья отказала.

Когда адвокаты осматривали пакет с наркотиками в суде, они обратили внимание, что на нем нет следов клейкого вещества. Кроме того, невозможно оторвать от пакета, приклеенную к нему липкую ленту, не повредив пакет. Между тем на пакетах, которые осматривали в суде, таких повреждений не было.

Дубровина предложила прямо в суде приклеить к пакету липкую ленту, оторвать ее и посмотреть на результат. Судья отказала в проведении такого эксперимента.

ФАКТ 9
Судья не стала запрашивать биллинг телефонов Титиева

Титиев утверждает, что, когда 9 января он выехал на работу, у него были с собой, среди прочих вещей, три мобильных телефона. Полицейские забрали их при первом задержании; при втором, инсценированном, их у Оюба уже не было. Вещи исчезли бесследно.

Руководитель Оюба в ПЦ «Мемориал» Олег Орлов сообщил в суде, что по правилам организации сотрудники обязаны в рабочее время иметь при себе включенный мобильный телефон (за исключением предварительно обговоренных ситуаций, чего не было в тот день). Это правило Титиев всегда строго соблюдал.

Утром 9 января Титиеву много раз звонили родные, друзья, коллеги — звонки проходили, но Титиев не отвечал.

Биллинг помог бы установить, где находились телефоны в день задержания и в несколько последующих дней.

Защита ходатайствовала, чтобы суд запросил у «Мегафона» и «Билайна» детализацию соединений с телефонов Титиева. Судья отказала.

ФАКТ 10
В офисе «Мемориала» в Грозном «нашли» наркотики, но гособвинение не использовало это против Титиева

19 января, через 10 дней после задержания, полицейские обнаружили на балконе офиса «Мемориала» в Грозном две неприкуренные «самокрутки» и самодельную пепельницу — обрезанную банку из-под энергетика. Одна сигарета была скручена из бумаги с записями Оюба.

Экспертиза показала, что в самокрутках марихуана. Отпечатков пальцев не обнаружили ни на сигаретах, ни на пепельнице.

Никто из сотрудников грозненского представительства не курит. Курить на балкон иногда выходили заезжие журналисты, но пепел и окурки они ссыпали в бумажные кульки, которые затем выбрасывали. Пепельницы на балконе никогда не было.

Никто из тех, кто приходил в офис после ареста Титиева, самокруток и пепельницы там не видел.

На этот балкон — открытый, общий для трех квартир, разделенный тонкими перегородками — можно было подбросить все что угодно. А если вспомнить, что при первом задержании у Титиева забрали ключи от этого офиса и бумаги с его записями, становится понятно, откуда дует ветер.

Средний балкон на третьем этаже, со спутниковой антенной

Материалы по этому эпизоду есть в деле, но следствие не стало делать их доказательствами. Фальсификаторы поняли, что перестарались с количеством и недоработали с качеством «доказательств»?

Нелепо было бы пытаться вменить эти сигареты Титиеву — вряд ли они, пролежав на балконе минимум 10 дней в дождливом грозненском январе, оставались бы такими же чистыми и сухими, какими их обнаружили полицейские.

Заключение

С фальсификаторами можно было бы бороться, тем более имея такую команду профессиональных защитников, как адвокаты Марина Дубровина, Петр Заикин и Илья Новиков.

Но это возможно только при одном условии — если суд заинтересован в исследовании всех конфликтующих версий.

Судью Шалинского городского суда Мадину Зайнетдинову сложно заподозрить в беспристрастности. Обвинительный уклон процесса очевиден.

Из 30-ти ходатайств защиты, направленных на установление обстоятельств дела, устранение противоречий и недоработок следствия, судья удовлетворила только 3. И то только потому, что отказ означал бы прямое нарушение УПК.

Сторона защиты заявила отвод судье Мадине Зайнетдиновой. Судья в отводе отказала.

Программа: Горячие точки
Программа: Поддержка политзеков

Титиев Оюб Салманович родился 24 августа 1957 года, живёт в селе Курчалой Чеченской Республики, правозащитник, руководитель грозненского представительства Правозащитного центра (ПЦ) «Мемориал».