Профилактика правоприменений

14.03.2019

«Мемориал» намерен выяснить, на каком основании полиция Дагестана продолжает вести «профилактический учет» граждан

Правозащитный центр «Мемориал» заявил, что профилактический учет в Дагестане граждан, подозреваемых в религиозном экстремизме, отменен только на бумаге. Жители республики жалуются, что их постоянно останавливают, вызывают в полицию, проводят обыски. Они требуют через суд снять их с профучета. В МВД Дагестана говорить на эту тему отказались.

В ПЦ «Мемориал» обратился житель села Чинар Дербентского района Дагестана Вазир Базанаев и передал 30 аудиозаписей телефонных звонков от участкового за 2018 год. Сотрудник МВД напоминал ему, что он с 2013 года стоит на профилактическом учете, и требовал явиться в полицию. «Если сам к нам не придешь, мы приедем к тебе, семью будем беспокоить, соседи все это увидят, лишние разговоры пойдут»,— убеждал участковый. «Но я и моя семья никогда не нарушали закон»,— говорит господин Базанаев. Из-за профучета в его дом в любой момент могут прийти с обыском, а передвижения самого господина Базанаева постоянно отслеживаются. Он считает такое внимание нарушением права на неприкосновенность частной жизни.

Официально МВД Дагестана начало вести профучет по категориям «приверженец нетрадиционного течения в исламе» или «религиозный экстремист» только в 2015 году. После массовых исков от местных жителей с требованиями пояснить основания, по которым их включили в списки экстремистов, полиция пошла на попятную. В марте 2017 года глава МВД Дагестана Абдурашид Магомедов в ответ на запрос Верховного суда Республики Дагестан сообщил, что все нормативные акты, связанные с профучетом, отменены. Но, как показали аудиозаписи, внимание участковых к семье Вазира Базанаева не ослабло.

«Противозаконная практика постановки на профучет продолжается, хотя и в значительно меньшем масштабе,— пояснила “Ъ” юрист—координатор программы "Горячие точки" ПЦ "Мемориал" Галина Тарасова.— Мы планируем направить запрос в МВД Дагестана, чтобы они сообщили, что это за правовая форма преследования граждан». Глава дагестанского отделения ПЦ «Мемориал» Сиражутдин Дациев сообщил “Ъ”, что после заявления МВД Дагестана об отмене профучета к ним с жалобами на него «по различным каналам обратились около 150–200 человек». «Проблема профучета существует,— заявил “Ъ” адвокат Ринат Гамидов из Махачкалы.— Но если раньше можно было получить сведения о нахождении на профучете, то теперь тактика у МВД поменялась. Чтобы люди не обращались в суд, они отвечают: учет не ведется, вы на учете не состоите». Адвокат считает, что МВД нарушает права на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, а также конституционный запрет на сбор, хранение, использование и распространение данных о частной жизни лица без его согласия (ст. 24 Конституции РФ).

В 2017 году в суд с жалобой на профучет обратился житель Махачкалы Магомед Магомедов (имя изменено по его просьбе). Производство по делу прекратили после заявления от МВД о том, что профучет не ведется. Но в январе 2018 года сотрудники полиции изъяли у господина Магомедова водительские права, сообщив, что он состоит на профучете по категории «религиозный экстремизм», согласно данным программно-технического комплекса «ИБД-Регион» (интегрированный банк данных регионального уровня МВД РФ). Новый иск Магомедова суд дважды отклонил, несмотря на представленную видеозапись. Его адвокат Аида Касимова обжаловала определение суда, и Верховный суд Дагестана обязал районный суд рассмотреть вопрос о снятии Магомедова с профучета. Новое слушание начинается 12 марта.

Имам Махач Бамматханов из села Костек Хасавюртовского района Дагестана в третий раз готовится к рассмотрению его жалобы в Верховном суде Дагестана. «В Верховном суде России представители МВД говорили, что раз профучет давно отменен, то не надо рассматривать дело. Но практика Верховного суда РФ гласит, что если правовой акт был отменен до суда, то суд все равно должен рассмотреть законность акта. В итоге ВС РФ отправил дело на пересмотр»,— пояснила “Ъ” юрист программы ЕСПЧ ПЦ «Мемориал» Марина Агальцова, представляющая интересы имама. Сам он рассказал, что после отмены профучета его задерживали на посту ГИБДД, допрашивали о цели поездок, записали данные и номер телефона. После того как ему передали, что силовики хотят подкинуть ему оружие, в августе 2017 года имам с семьей уехал в Европу. «Он хочет добиться официального снятия с профучета, чтобы другие люди также могли обжаловать постановку на него»,— пояснила госпожа Агальцова.

В пресс-службе МВД по Дагестану отказались комментировать данные «Мемориала» и случаи, упоминавшиеся в последнее время в СМИ. Остался без ответа и вопрос “Ъ” о том, существует ли профучет в этом ведомстве в какой-либо форме. «Профучет всегда был, но он должен быть обоснован, а не работать "по беспределу",— сообщил “Ъ” Исмаил Магомедшарипов, депутат Народного собрания Дагестана, бывший сотрудник МВД.— Если есть что-то конкретное, то надо предъявить и призвать человека к ответу. У нас же часто применяют его непонятно за что. Такой профучет я категорически отвергаю».

«Списки людей, которые, по мнению силовиков, могут заниматься экстремистской деятельностью, есть во всех регионах,— говорит “Ъ” Александр Верховский, руководитель информационно-аналитического центра "Сова", отслеживающего проявления экстремизма.— И это нормально. Ненормально, когда из-за постановки на учет людей ограничивают в правах». Он отмечает, что раньше незаконное ограничение прав из-за занесения в списки экстремистов наблюдалось по всей России: активистов разного толка ссаживали с поездов, досматривали, объясняя это нахождением их в базе МВД «Сторожевой контроль». Но в 2009 году правозащитник Сергей Шимоволос, которого по этой причине сняли с поезда, подал в ЕСПЧ жалобу о нарушении права на неприкосновенность частной жизни и выиграл. После этого, говорит господин Верховский, незаконная практика сократилась.

Анастасия Курилова; Юлия Рыбина, Махачкала

Программа: Горячие точки

Постановка граждан на профилактический учет как «экстремистов» (варианты — «религиозных экстремистов», «последователей ваххабизма») приняла в Республике Дагестан массовый характер с 2015 года.