Сирийско-чеченские параллели

Александр Черкасов
13.3.2017

Мы уже не раз говорили о том, сколь много связывает события последних полутора лет на Ближнем Востоке, российское военное вмешательство в Сирии, — операцию, разумеется, миротворческую и контртеррористическую — с тем, что творилось в Чечне лет пятнадцать или двадцать с небольшим тому назад.

И методы ведения войны — в населенных районах, будто в безлюдной пустыне. Грозный зимы 94-95-го или 99-2000-го — и Алеппо зимы 2016–2017-го. Массированные и неизбирательные удары, которые наблюдатели порою называют преднамеренными нападениями на гражданские объекты.

И подмена понятий в интерпретации конфликта в целом: разговор о «борьбе с терроризмом» там, где речь идет о борьбе с сепаратистами (как было на Кавказе) или с оппозицией центральной власти (как в Сирии) — и нанесение ударов прежде всего не по террористам, а по оппозиции или сепаратистам.

И еще одно. Есть такой Центр по примирению воюющих сторон в Сирии, о создании которого на базе Хмеймим было объявлено больше года назад, 23 февраля 2016-го. Официально объявленная цель Центра — заключение соглашений о присоединении «незаконных вооруженных формирований» и отдельных населенных пунктов к «режиму прекращения огня».

А ведь именно такой способ умиротворения прокламировался в Чечне еще в первую войну: заключение соглашений с населенными пунктами.

Только вот ведь незадача: воюют не населенные пункты, а вооруженные отряды, действующие под командованием более или менее централизованным и более или менее ответственным.

И вместо того чтобы вести мирный процесс, диалог о прекращении огня с этим самым командованием, мы имитируем процесс. В лучшем случае — заключаем соглашения с отдельными полевыми командирами.

В худшем — «подключаем к режиму прекращения огня» населенные пункты. Но ведь не администрации, не делегации, не население этих сел и городов воюют. Это — гражданские лица и гражданские администрации. А им предлагают, по сути дела, статус заложников: если вооруженные отряды не покинут город или село, то… То будет, как в Самашках в апреле 1995-го: больше ста убитых мирных жителей, хотя отряд из села уже ушел. Или как в марте 96-го: погибших мирных втрое меньше, но село сметено с лица земли.

Зато как развернулся после этого процесс подписания соглашений с селами! Что, впрочем, не повлияло на исход Первой чеченской: настоящий прочный мир таким вот образом не построить.

Заложничество, как и прочие, по сути, террористические методы, не имеет отношения к реальному мирному процессу. Это, скорее, по разряду нарушения законов и обычаев ведения войны, преступлений против человечности и военных преступлений. Что в России, на Кавказе, что за ее пределами: эти нормы, правила, законы и обычаи едины для всех.

Из Чечни — напоминание и предупреждение.

Источник — «Эхо Кавказа»